Имя пользователя:

Пароль:


Список форумов ОЛИВЬЕ ИЗ РАЗНЫХ ТЕМ Перекур философов Просмотров: 340 Промотать вниз к быстрому ответу

Туалет как зеркало цивилизации


Серьёзные темы, спорные вопросы, облико морале
   Поделиться темой: 
  #1
Сообщение 10 янв 2016, 18:04
Magal Аватара пользователя
СОЗДАТЕЛЬ ТЕМЫ
Canada, Alberta
Город: Calgary
Стаж: 2 года 8 месяцев 11 дней
Постов: 568
Лайкнули: 224 раз
Карма: 40%
СССР: Львов
Пол: М
Заход: 18 окт 2016, 18:40
Мы, в нашей семье, достаточно давно вывели формулу уровня жизни в стране. По нашму мнению, достаточно просто производить сравние общественных туалетов по чистоте, доступности и стоимости этих услуг.

Наш паровоз вперед лети... в Канаде остановка

  #2     Туалет как зеркало цивилизации
Сообщение 11 янв 2016, 00:24
Стаж: 2 года 14 дней
Постов: 600
Лайкнули: 49 раз
Карма: 9%
Пол: М
Лучше обращаться на: ты
Заход: 4 часа 14 мин назад
Гюгю в своём великом романе тоже поделился своими мыслями об отхожих местах. Читая, перечитал его мысля по сему поводу дважды

  #3     Туалет как зеркало цивилизации
Сообщение 15 янв 2016, 22:12
Canada, Alberta
Город: Calgary
Стаж: 2 года 8 месяцев 27 дней
Постов: 3361
Лайкнули: 2181 раз
Карма: 65%
СССР: Ташкент
Пол: Ж
Лучше обращаться на: ты
Заход: 8 часов 25 мин назад
СУЩНОСТЬ ПРОРОЧЕСТВА У ЭКЗИСТЕНЦИАЛИСТОВ.
Авторы - Александр и Лев ШАРГОРОДСКИЕ.
В нашем городе было триста сорок три общественных туалета. Так утверждал мой друг-философ Гоша.

— Можешь не искать, — говорил он, — ты нигде не найдешь этой цифры. Во всех справочниках указано количество дворцов, каналов, мосте, но кому они все нужны, когда припрет?!

Гошу припирало каждые сорок минут.

— Зимний дворец построил Растрелли, Медного всадника — Фальконе... Пустые слова! Чем они мне помогут в трудную минуту?

Гоша назубок знал все туалеты великого города. Он знал их на Васильевском и Петроградской, в Гавани и в Лесном, и даже в новых районах, где о них не знали даже новоселы. Он знал все туалеты райкомов и горкомов и даже штаба революции — Смольного.

Когда его припирало, он брал Смольный приступом, сметая охрану на своем пути, и стремительно врывался в сортир первого секретаря — тот самый сортир, которым в тревожные октябрьские дни пользовался вождь мирового пролетариата. Правда, охрана Гошу и не останавливала.

— Этот никого не убьет, — говорила она, — поссыт — и уйдет...

Гоша обладал одним чрезвычайно редким качеством — у него был невероятный нюх на туалеты. Он мог приехать в незнакомый город, и тянуть носом воздух — и ноги сами вели его в ближайший сортир.

— Если бы у меня был такой нюх на деньги, — вздыхал Гоша, — я бы давно стал миллионером...

Однажды мы прибыли в Бухару на конференцию по Иммануилу Канту — и Гошу, как всегда, приперло.

Он потянул носом воздух и удивился — туалета поблизости не было. Почему-то в этом городе все куда-то торопились. Возможно, всех очень интересовал Кант.

Гоша остановил пробегавшего мимо узбека.

— Простите, — начал он, — у вас есть...

— Ничего у нас нет, — бросил тот на ходу, — кроме тюбетеек!

Гошу припирало.

Он увидел одного пожилого еврея и цепко схватил его за руку.

— Стойте, — скомандовал Гоша, — где тут общественный туалет?

— Вы слишком много хотите, молодой человек, — сказал еврей, — тут и личных-то почти нет.

— Ерунда, — бросил Гоша и втянул носом воздух, глубоко, обеими ноздрями. Секунду он колебался, повернулся на север, затем на юг — и понесся. Я еле поспевал за ним. Он сворачивал с улицы на улицу, поднимался, спускался, оббегал парки, перепрыгивал через канавы, наконец влетел под арку дома, пролетел весь двор, пролетел закуток, выскочил во второй двор, тремя проходными оказался в четвертом, и там, в самом конце, у свалки, на зеленой двери, почти сорванной с петель, мелом было выведено: «Песуар».

— Две ошибки, но понять можно, — бросил Гоша и скрылся за дверью.

Что бы он ни делал — изучал ли Спинозу или Лессинга, готовил ли статью о Гегеле или читал доклад о «Капитале» Маркса — каждые сорок минут он должен был быть в туалете. Он вдруг прерывался посредине, покидал кафедру и исчезал. Никто в зале не удивлялся, кроме тех, кто слушал его доклады впервые.

— По малой нужде, — объясняли им, — сейчас вернется...

Эту особенность он объяснял необычным строением своего мочевого пузыря, в минуты откровения намекая, что он по форме напоминает мальтийский крест, хотя среди его предков не было ни одного представителя этого замечательного ордена. Почему мальтийский крест способствовал столь частому мочеиспусканию, оставалось загадкой.

Он знал не только расположение туалетов великого города — он их изучил досконально — форму писсуаров, цвет дверей, с рукомойником они были или без, есть ли бумага — и в какое время дня, спускается ли вода, но главное — он знал назубок все надписи, которые регулярно менялись.

Гоша утверждал, что туалеты провоцируют творчество и, как говорили, свою диссертацию «Сущность пророчества у экзистенциалистов» он написал в гальюне — правда, не в общественном, а своей квартиры.

— Я с головой ухожу в работу, — объяснял он, — я не могу отрываться каждые сорок минут.

К тому же гальюн был единственным тихим местом в квартире, куда не доносился галдеж его младших братьев и где не появлялись каждую минуту с каким-нибудь вопросом его многочисленные родственники. Правда, во время его работы они должны были бегать в туалет на Московский вокзал...

— Прозаические надписи, — утверждал Гоша, — лучше всего в сортире на Невском 13, под Голландской церковью. Поэтические — безусловно, Фонтанка 36, напротив одного из коней фон Клодта.

— Ну вот, смотри, — говорил он, — вчера на дверях красовалось:

«Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
И весь день меня мучал подонок-понос...

А? Почти Мандельштам...»

— Туалетное творчество многообразно, — утверждал Гоша, — оно не уступает официальной литературе. Многие наши классики могут позавидовать таланту туалетных авторов. Но при всем его разнообразии в нем преобладают две темы — мат и евреи. Смотри: «Лучше блядь — чем жид опять». Или: «При запоре очень сильном — бей жидов — спасай Россию!» Вот еще одна рекомендация: «Если писаешь, потея, это происки еврея!»

Гошу долгие годы занимала мысль — почему это в минуты физиологических испражнений в полову людям обязательно приходит еврей. Я ему отвечал, что еврей в их головы приходит не только в эти моменты — он вообще не уходит из их голов.

— Это не научный ответ, — возражал Гоша, — ты не прав. Почему в таком случае ничего не пишут о евреях на стенах квартирных туалетов, на партах, на заборах?

В поисках ответа на мучивший его вопрос он беседовал со своими коллегами-философами.

— Я думаю, — сказал один, устремив взгляд в пространство, — что человеку свойственно в момент напряжения думать. В данном случае ему лезут в голову разные дурные мысли. Человек вспоминает обо всем том, что ему мешает жить — об отсутствующих деньгах, о хреновом начальнике и, естественно, о евреях.

— Видишь ли, — сказал другой, — я уверен, что о евреях пишут только страдающие запором. Нормальные сделают свое дело — и уходят. А с запорами сидят и думают. А о чем они еще могут думать, кроме как о бабах и евреях? Вот и рисуют себе члены и пишут...

Как-то Гоше удалось побеседовать на эту тему с одним из крупнейших философов страны, академиком Степаном Кулебякой.

— Вы что, не знаете? — удивился академик. — Это ж сами евреи и пишут. Чтобы потом нас в антисемитизме обвинить! Вот смотрите, — он поправил пенсне, — сами написали «Протоколы сионских мудрецов», а теперь нам приписывают...

Гоша остался неудовлетворенным, но больше ответа на вопрос не искал. Однажды он даже решил написать книгу, в которой хотел собрать туалетные надписи всей страны. Для этого Гоша разослал своим друзьям, жившим повсюду, около двухсот писем с просьбой собрать и прислать ему туалетные надписи из тех городов, где они жили. Ответы пришли со всех уголков необъятной страны, от Москвы до самых до окраин. Были досконально изучены две тысячи семьсот тридцать сортиров. Всюду был мат и всюду — евреи.

— На одной шестой земного шара, — печально подытожил Гоша, — люди мыслят одинаково и примитивно.

Больше всего его удручало то, что почти в каждом туалете, обследованном его друзьями, настойчиво повторялась одна и та же мысль: «Жиды, жаль, что вас не уничтожил Гитлер».

От всего этого он пытался уйти в науку, писал статьи, комментарии, но все равно каждые сорок минут вынужден был открывать ногой дверь одного из сортиров великого города.

— Рукой не могу, старина, — признавался он, — если бы ты только видел, что там, на рукоятке... — И тяжело вздыхал: — О культуре страны судят по ее туалетам.

Как-то я его спросил, встречал ли он за свою долгую жизнь чистые сортиры, да и к тому же без надписей — и он взглянул на меня, как на идиота. Хотя, вроде, таковым меня не считал.

— Старина, — сказал он, — смотри, только за последний год в нашем городе открылось восемь новых туалетов. Надпись «Еврей не рыба — можно резать ножом» появилась в них еще до установки унитазов, а в пяти из них была нанесена еще во время сборки, на заводе. А что касается дерьма — оно лежит уже на привозимом кафеле... Нет, нет, о культуре страны судят по ее туалетам...

Несколько раз Гошу направляли в Москву — читать лекции особо ответственным работникам.

— Понимаете, — объясняли ему, — они все, конечно, ходячие энциклопедии, но иногда имеются незначительные пробелы. Из-за большой загруженности. Как-то министр культуры на встрече с зарубежными коллегами из-за этой самой загруженности забыл, кто такой Кант. А также Спиноза с Фейербахом. Поэтому напомните им. Ненавязчиво...

Благодаря этим поездкам он был в числе тех немногих счастливцев, которым удалось посетить сортиры центрального комитета партии и многих ведущих министерств.

Он рассказывал, что надписи в туалетах ЦК мало чем отличаются от перл пригородных вокзалов. Хотя и встречались некоторые специфические особенности. Например: «Пусть жиды никогда не мечтают о ЦК». Или: «Надо гнать жидов ногой из нашей партии родной».

В сортире министерства культуры было написано просто и ясно: «Евреи — запор страны», с чем абсолютно было несогласно Министерство мясомолочной промышленности, в туалете которого было написано: «Евреи — понос страны». Министерство пищевой промышленности использовало старый лозунг: «Евреев — на мыло!». В стране наблюдалась хроническая нехватка мыла — и, очевидно, товарищи собирались таким образом ее ликвидировать.

Зато мнение сотрудников Министерства обороны и ЦК комсомола полностью совпадали: «Жиды, жаль, что вас...»

С годами Гоша становился все грустнее, в туалеты стало заходить невозможно — запахи и грязь стали непереносимы, а надписи — омерзительнее.

— Старикан, — повторял он, — если о культуре страны судят по ее туалетам, то мы все живем в большом неспускаемом унитазе. Если я когда-то и эмигрирую — то только из-за сортиров...

В великом городе он больше жить не мог и переехал в Ригу. Там было не лучше.

— Дружище, — рассказывал он, — я вспоминаю общественный туалет в Дзинтари... Туда шли, как в химическую атаку. Перед входом люди набирали полные воздуха легкие, закрывали рот, затыкали ноздри. Некоторые натягивали противогазы. Запахи проникали в Концертный зал, и симфонии Бетховена, во взбитые сливки кафе на улице Турайдас, где прогуливались красивые люди в красивых костюмах.

Вылетали оттуда со скоростью света. За год были три случая удушения, но так как море было рядом, пострадавших выносили на берег, делали искусственное дыхание — и они приходили в себя.

— Как обстояло дело с надписями? — уточнил я.

— Ассортимент был несколько разнообразнее, — ответил Гоша, — к мату и евреям прибавились латыши: «Передушим латышей, как клопов, и блох, и вшей». О евреях писали с добавлением местного колорита: «Жить евреи здесь не вправе — всех утопим в Даугаве». Однажды даже увидел надпись, адресованную русским — довольно интеллектуальную:

«Ешь ананасы, рябчиков жуй,
Скоро прогоним тебя, русский х...»

В каждой фразе было больше ошибок, чем в туалетах ЦК. Я тебе скажу, старина — надо обладать недюжинным героизмом, чтобы сочинять в такой вони — да еще без ошибок! Ежедневно во всех туалетах я замазывал одну надпись, но она регулярно возобновлялась. Я даже специально носил с собой баночку белил.

— Какую надпись? — спросил я.

— Не хочу произносить, — ответил он, — ты сам знаешь.

— Жиды, жаль, что...?

— Вот именно, — сказал он. — Я мог бы нырнуть в Шнитцлера или в Спинозу — ты знаешь, философия несколько уводит от действительности — но не получалось. Все это начало бесконечно раздражать меня. Ты помнишь, я тебе говорил — если эмигрирую, то только из-за сортиров.

...Я уехал первым. Из-за другого. Потом я узнал, что и он тоже, не выдержав, укатил. Но я не знал, куда. Я жил в Европе и был уверен, что обязательно встречу его. И я даже знал, где — в одном из общественных туалетов Старого Света. Путешествуя, я всегда посещал их. Даже живя в шикарных отелях, я покидал их и шел в какой-нибудь отдаленный общественный сортир, где продавали гашиш или приставали сладкие «педе». Я искал Гошу. И не ошибся.

Однажды, ранней весной, в Женеве, в туалете, на Пляс Бур дю Фур, 5, в соседней кабинке раздалось покашливание, показавшееся мне удивительно знакомым. У меня перехватило дыхание.

— Гоша, — сказал я с замиранием сердца.

— Да, — донеслось из кабинки, — в чем дело?

— Зимний построил Растрелли, Медного всадника — Фальконе. Но кому они все нужны, когда припрет?..

Он вылетел из кабинки, и мы обнялись прямо у рукомойника.

Гоша жил в Чикаго, но сейчас читал лекции по Мартину Буберу в Цюрихе.

Мы устроились тут же, на старой площади в кафе «Ля Клеманс». Переводчики ООН тянули послеобеденное пиво и подсчитывали чужие бабки. Весь в глицинии вежливо журчал фонтан.

— Ну, дружище, рассказывай, — сказал я, — что нового?

— Что нового, — вздохнул Гоша, — у меня новая форма мочеточника. Сейчас он напоминает шестиконечную звезду. Я думаю, это от постоянного чтения надписей о евреях в общественных туалетах. Я ведь все еще бегаю по ним. И с этой звездой — гораздо чаще. Из той страны, как ты знаешь, я удрал — больше не было сил.

— Давно? — спросил я.

— Семь лет, — ответил он. — Первый период эмиграции был для меня кошмаром — я беспрестанно втягивал воздух, но это ничего не давало. Туалеты не пахли! Для меня это было катастрофой — как я мог теперь находить их? Я уже испугался, что что-то случилось с моим носом. В панике я мотался по миру, пока не набрел на Италию. Я открыл удивительную страну — там воняло. Нос мой заработал с прежней силой. Да, я открыл чудесную страну — но не из-за Микельанджелло или Монны Лизы — разве это помогает, когда прижмет — я обнаружил страну, где в туалетах не было ни мата, ни еврейской тематики. Только политические лозунги: «Христианские демократы — баста!», «Бандьера Росса — триомфера!», «Вива партита коммуниста итальяна!»

Ты знаешь, я с детства ненавижу коммунистов, но пусть лучше хвалят их, чем ругают евреев... К тому же, туалетные авторы были удивительными художниками. Вместо определенных частей человеческого тела, которые смотрели на меня со стен сортиров великого города, в Италии на дверях и стенах красовались серп и молот, красное знамя, профиль Эрнесто че Гевары или портрет Ильича. Причем Ильич выглядел гораздо симпатичнее, чем на портретах, которые несли на первомайских демонстрациях... Но как только я покидал Аппенинский полуостров — все менялось, запахи вновь пропадали, я впадал в уныние, я не мог обнаружить туалет, который был в одном метре от моего столь чуткого носа. Я собрался было просить политическое убежище в Италии, но толком не знал, как лучше сформулировать: «Прошу предоставить мне политическое убежище по сантехническим причинам...»

Я читал лекции по философии и мотался из страны в страну. Ты знаешь — я не хвастун, но могу тебя заверить — никто лучше меня не знает сортиры мира. И что я тебе скажу, дружище, — туалеты меня поражали. Там не только не пахло — там благоухало, как в России на весеннем лугу в мае. Пахло жасмином и акацией. Иногда я там вдыхал запахи балтийского бриза, ароматы росы в сосновом бору. А ты знаешь, как я их люблю. Только они удерживали меня от эмиграции... Сортиры были чисты, старина, словно операционные частных клиник, и залиты светом, как утренняя поляна у Шишкина. Там звучали Вивальди, Бах и Скарлатти и, могу тебе честно признаться, я их иногда предпочитал вечернему променаду.

— Там были надписи? — поинтересовался я.

Он улыбнулся:

— Если там и пишут, мой друг, то аккуратно, цветным фломастером и без ошибок. В одном университетском туалете, старина, — продолжил Гоша и печально посмотрел на меня, — где благоухало фиалками и пел Морис Шевалье, на стене было каллиграфически выведено...

— Ауф ди берге виль их штайген? — почему-то спросил я.

— Нет, — ответил он, — на белоснежной стене было аккуратно выведено: «Жиды, жаль, что вас не уничтожил Гитлер».

— По-русски? — вдруг брякнул я.

— Дружище, — сказал Гоша, — благодаря туалетам я изучил почти все языки мира. Эта надпись была по-французски с переводом на английский. Или наоборот... Да, — вздохнул он, — что ни говори, а о культуре страны судят по ее туалетам...

Он поднялся:

— Я ненадолго... Пойду, взгляну, что интересного в туалете кафе «Ля Клеманс».
В этой жизни не важно как ты падаешь, важно как ты поднимаешься.
Бриллиант, упавший в грязь, все равно бриллиант, а пыль поднявшаяся до небес, так и остается пылью.

  #4     Туалет как зеркало цивилизации
Сообщение 16 янв 2016, 03:12
Germany
Стаж: 10 месяцев 19 дней
Постов: 476
Лайкнули: 56 раз
Карма: 12%
СССР: Запорожье
Пол: М
Лучше обращаться на: Вы
Заход: Сегодня, 04:19
Обратить внимание на эту тему меня натолкнул вопрос под фото в моём альбоме Схевенинген:
"А что делает этот мужчина".

Я ответил как есть - "справляет малую нужду".

Но я был бы не я....

Признаюсь что на это архитектурные шедевры я обратил внимание только в Германии и Голландии.
Поэтому ваши дополнения - добро пожаловать.

Самый привычный вариант:
во время массовых мероприятий,
возле даже небольших сройплощадок и пр.
ставят такие кабинки.

Изображение
Toilet - Kabine

Cын моего знакомого имеет фирму в Украине которая занимается установкой и обслуживанием таких,
поэтому я показываю фото не с целью удивить, а порядка ради.

В Дюссельдорфе есть два вида

Изображение
Платный

Причём инструкция на английском, немецком и французском,
потому что русские и без инструкции справляются с процессом.

PS После каждого использования происходит автоматическая мойка.

Второй вид - "писающий мальчик"
Изображение
Бесплатно

А это в Гааге.
Хотя и Голландия, однако

Изображение
чинно и солидно.

Амстердамский я не комментирую.

Изображение
И потекло в канал...

Скажу только что напоминает пляж. :)

А вот про этот меня и спросили (см. вверху)

Изображение
Это достаточно обычные для Голландии уличные туалеты

Вы не удивились?
Извините. :)

  #5     Туалет как зеркало цивилизации
Сообщение 16 янв 2016, 18:05
Стаж: 2 года 14 дней
Постов: 600
Лайкнули: 49 раз
Карма: 9%
Пол: М
Лучше обращаться на: ты
Заход: 4 часа 14 мин назад
Вот так открыто посреди улицы... Пусть даже и в окружении кабинок... Хотя... так лучше, чем под деревцо или на газон

  #6     Туалет как зеркало цивилизации
Сообщение 21 фев 2016, 15:41
BWM Аватара пользователя
Canada, British Columbia
Город: Vancouver
Стаж: 2 года 7 месяцев 21 день
Постов: 470
Лайкнули: 104 раз
Карма: 23%
Пол: М
Лучше обращаться на: Вы
Заход: 28 ноя 2016, 17:26
Туалетная тема с политической составляющей.

ДЕВОЧКИ — НАЛЕВО, МАЛЬЧИКИ — НАПРАВО!
http://www.ej.ru/?a=note&id=29289

  #7     Туалет как зеркало цивилизации
Сообщение 23 мар 2016, 16:34
Стаж: 2 года 14 дней
Постов: 600
Лайкнули: 49 раз
Карма: 9%
Пол: М
Лучше обращаться на: ты
Заход: 4 часа 14 мин назад
Сортирний юмор: 30 фото, чем мужчины отличаются от женщин

http://www.depo.ua/rus/life/30-foto-chim-choloviki-vidriznyayutsya-vid-zhinok-23032016220000


Чтобы ответить в этой теме, зарегистрируйтесь или быстро войдите через соцсеть:    

  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение
cron